С первых же минут Рим напомнил мне Москву, какой я завидел ее начальный один-одинехонек летом 1993 года, приехав из Кемерова. Зимой того года дед разгадал все кроссворды в газете Поле Чудес», и его позвали сниматься на передачу в Останкино. Мы продолжаем публикацию путевых заметок Ивана Я. прошлые части: , . Дед взял с собой бабку и меня. бабка поехала по дармовому ветеранскому билету, а мне схлопотали точка по липовой инвалидной справке. Помню, мамка тогда заняла денег у соседа-торгаша, чтоб мне взяли к школе взаправдашние кроссовки, а доколе мы ездили, соседа напрямки на базаре зарезали, настолько что гроши не пришлось отзывть. В Москве я бессчетно чего завидел впервинку. К образцу, истинных негров. У нас в Кемерово их не было. Может, понятно, где-то в городе они были, однако не в нашем районе, а за его меры я норовил без персоной надобности не торчать. В отечественных кинофильмах негров век исполняли лицедеи Мосфильма, измазанные ваксой. Американское кино по кабельному мне дома глазеть не дозволяли, лишь мультфильмы. прочие ребята ходили после школы глазеть боевики в видеосалон, а у меня сроду не было денег. посему я с трудом видел, чисто может быть в натуре человек с заправдашней черной кожей. И когда дед завел нас с вокзала в метро Комсомольская», а там на платформе стояли залпом три крепких темнокожих парня в шортах и пестрых рубахах, я увидел экой неистовый восхищение, что народам округ стало неповоротливо, особливо моим старцам. охватывающие безгласно отворачивались, чтоб не видать дурной сцены, лишь трое черных парней в упор глазели на меня, тыкали в ответ перстами и заливались сами. А дед опешил и не осведомил, что ладить. покумекав несколько, он надавал мне подзатыльников и утащил, бренча медалями, в угол платформы. Я расплакался, стал огрызаться и ныть, что один-одинехонек опять подзатыльники, то сейчас укачу назад домой, и что не надобно мне никаких кроссовок, а бабка не стала меня отстаивать перед дедом, чисто всегдашне, а сказала: верно. Ты в подземка, а не в зоопарке, чай». Под смех черных парней мы присели в вагон, и уже там она не вытерпела и призналась: может, они, понятно, таковские же публика, чисто все мы, однако большие мужики с нагими ногами, словно ребята, – срамно. Эти подзатыльники и слезы я вспомянул, когда мы с Матфеем вышли на площадь перед станцией Тибуртина. Все ее пространство было заполнено чернокожими мужиками и дамочками. некто прямо выступал чрез площадь по своим делам, некто толкался у вокзала в надежде на мелкота, некто, разложив на асфальте тряпки, пихался приезжим дамские сумки. Все сообща они сливались в огромное пятно, эдакое, чисто если бы на знаменитое полотно Малевича некто плеснул кислотой и квадрат расплылся. сколько позволяет мне судить образование, в ораве были более итого представлены центральноафриканский и нилотский образы негроидной расы, чуть поганее полдневная оконечность континента и полоса западного побережья, вовсе редкостно попадались представители ареала тропических лесов. видаемо, я чересчур увлекся упражнениями в этнографии и затерял бдительность. один-одинехонек из объектов моего незапланированного полевого изыскания попытался протереться мне в карман. прочий экой же подозрительный верхненильский фрукт ходил округ Матфея. Мы не рискнули подымать гул, чтоб не прельщать бессчетно внимания к скромным молочным персонам, и поспешили ретироваться. Пробравшись сквозь ораву, мы попали в подземка и укатили почитай за город, к самой мере Рима на осте. Там, у опушки туковой рощи, стоял наш отель. Если вас интересуют факты, а вас наверняка интересуют факты, то могу открыть бюджет нашей поездки к тому моменту, чисто мы достигли римского отеля, а это был уже 11-й или 12-й девай странствования. Вот он в расчете на человека: билеты от города Эн до Мюнхена – 19 евро, билеты от Мюнхена в Венецию – 37, из Венеции в Рим – 30. стоимость ночлега: в Венеции постой фрукта одна звезда – 15 евро в сутки, в Риме отель четыре звезды – 22 евро; матрасы у тетки в Мюнхене и мягкие мешки с мусором на венецианской помойке – задаром. Пропитание в день: 8 евро на человека в Мюнхене, ниже всюду по 13. Однако это лишь пропитание-рацион, исключая траты, какие мы неминуемо перли в различных питейных заведениях. В гостиницах завтрак был включен в стоимость номера. наблюдем, римский завтрак был гораздо плотнее венецианского. Разница между одной звездой и четырьмя передавала о себе знать. Буфет был раскрыт для завтрака с семи до десяти. Мы, употребляя случаем, провождали в нем от часу до полутора с тем, чтоб набить брюхо впрок и не расходоваться на обед. Халдеи от нашего аппетита психовали, однако придерживались хорошо: ухмылялись, шаркали в паркет и меняли-меняли-меняли за нами подносы, приносили с кухни свежеиспеченные плошки и наполняли кувшины. За утро мы выпивали для поправки здоровья пару стаканов кефира, для бодрости по три или четыре максимальных чашки кофе и ради витаминов по литру стылого сока. Мы съедали всякий по две дюжины различных бутербродов, до восьми порций йогурта и не чуточнее трех тарелок омлета, если его подавали. На двоих мы сгребали к себе на стол гору снежных булок и еще гору ржаных, а когда была какая-либо третья разновидность булок, то и их штук по семь. всякий съедал за кофе здоровенную горсть конфет или сладких цукатов, а на сладкое несколько порций фруктового салата. После эдакого завтрака на столе оставалась стопка чумазых тарелок, гора крошечных коробочек из-под джема, масла, меда. На полу в радиусе метра округ стола покоились килограммы крошек вперемешку с десятками мятых салфеток. Добавьте сюда вымаранные скатерти – и холст нашей ежеутренней трапезы завершена. Согласитесь, редкостно когда можно получить столько наслаждения в хорошей гостинице итого за 22 евро в сутки. Это не толкуя о том, что выпадало на долю несчастной тетеньки, убиравшей в номере. Если девай начинался у нас с плотного завтрака, то заканчивался изобильным возлиянием. Сколько порошка и кипятка извели они, чтоб отстирать полотенца, шторы, чехлы кресел от оттисков красного вина, коньяка, сливочного ликера. алкая, видимо, им было проще скинуть испорченное на помойку и укупить свежеиспеченное. всякий девай мы втаскивали на этаж два нелегких рюкзака, брякающих стеклом, и на вытекающее утро покидали номер, чисто немцы разбомбленный Дрезден, а когда возвращались повечером, то показывали режим, от какого исходило почитай райское сияние. Похожее порой можно углядеть на моей паспортной фотографии.) Кроме того, из номера выносились все вчерашние бутылки: и порожние, и раскрытые, и даже непочатые. видаемо, таковым образом персонал гостиницы взыскивал свои чаевые. невозможно не признать, более чем приобретенные чаевые. Вот противолежащий образчик. В одной из гостиниц Парижа, где мы с товарищем попали несколько запоздалее, персонал, заслуживающий вместо чаевых десяток ударов тростью, обходился с остатками наших возлияний иначе: всякий девай горничная отпивала из початых бутылей, разбавляя останки водой из-под крана. Меня в ребячестве за таковские эскапады батяня мог пороть хоть полчаса – самозабвенно и без нераздельной передышки. А хозяин гостиницы, несмотря на все мои увещевания, вообще отказался принимать меры против сотрудницы. однако вернемся же к Риму и его обитателям. истина, и тут не смотаться от сравнения с Парижем. В том, что относится правил человечьего общежития и повседневного обхождения, парижане и римляне одинакие гады. Мы с Матфеем опомнились к выводу, что римляне испорчены огромным числом денег, приносимым туристами. чтоб владеть пропитание, русский кидает из недр нефть, янки воюет, даже эквадорцам, проживающим навряд ли не в раю, и тем доводится, прикладывая усилия, карабкаться на пальму за бананами. А римлянин без особых опек собирает мзду с желающих посмотреть достопримечательности его отчизны. Ведь у римлянина усиживать все, что необходимо для смирной и славной жизни: вино, солнце и море. Ему нету надобности скрываться от морозных вихрей или ограждать свои земли от варваров если лишь не почитать таковыми нас с Матфеем, например). Римлянин сидит на шматке мрамора и, посвистывая, накручивает на перст непроглядный локон, а в банку упадают и упадают купюры не монеты!): вход в Колизей 12 евро, на Форум – еще 6 евро, на Капитолийском холме два музея – еще 10 евро. А далее Ватикан – 12. От экой жизни римлянин становится ленив и заносчив. Поэтому-то итальянская пицца таковая шелудивая, что охота засунуть ее императиву за шиворот, а улицы случаются таковские же черномазые, чисто в Кемерово. ошеломительно другое: итальянское вино на отчизне что-то дороже, чем в соседних с Италией местностях. Это было нам с товарищем вовсе не по нраву. Если же болтать о позитивных сторонках города, то в Риме можно ходить без карты и путеводителя, ориентируясь по очертаниям зданий и руин, какие, понятно, знакомы всякому порядочному люду с первого класса. стиль здешнего народонаселения зверски походит на латынь, какую всякий образованный человек опять же помнит со школы. Изъясняться и вступать в беседы без сведения самого итальянского сложно, однако разуметь говор и разбирать заголовки газет или вывески, помня курс латыни, можно. К тому же вряд ли нормальному люду опомнится в голову вступать в беседы с обитателями Рима. Они не лишь заносчивы и ленивы, чисто возговорено торжественнее, однако еще случаются бесцеремонны и грубы. Собственно, громогласные перебранки и публичные склоки – это навряд ли не самый популярный у итальянцев способ занять время чисто широкое, настолько и рабочее). К их чести, даже самая здоровая столкновение сроду почитай не приводит к актам телесного насилия. Из этого напрямую вытекает, что при вожделении затевать стычки и перебранки можно беспрепятственно – без риска заработать неприятности. Водитель задерживает отправление автобуса? выступайте к кабине и громогласно кричите Идиото! Идиото!», размахивая дланями. Водитель отзовется тем же, и никто никуда не поедет, доколе вы оба не стихнете. Пирог в кафе очутился несвеж? выговорить об этом подавальщице недостаточно. вопите о вопиющем факте настолько громогласно, чтоб услышала округа. Если вдруг не показался тот фрукт в пальто на полярной палестине улицы, гаркните ему об этом вдогонку. Он ступидо и идиото, что посмел на вас настолько посмотреть или, напротив, не обратил внимания. Переходить на его палестину и догонять вовсе не неизменно. Даже на расстоянии в сорок шагов он четыре услышит. настолько же безбоязненно ругайтесь по-русски. И не стесняйтесь. Вы же не разумеете ни слова из того, что противник выстреливает со скоростью пулемета. пускай он не разумеет тоже. Однако ложно мнить, что всю неделю в Риме мы с Матфеем лишь и сооружали, что устраивали ругачки с здешним народонаселением. нету, мы, истинные охотники распрекрасного и обожатели свежеиспеченных познаний, с раннего утра до того вечернего часа, кой лишь позволяло расписание работы учреждений, ходили по музеям, услаждаясь непередаваемым ощущением соприкосновения с историей, а с наступлением темноты возвращались в гостиницу и там утомилось уходили радости Бахуса или напрямки в номере, на балконе, или в саду под кипарисами. понятно, мы не побывали всех мест, какие того заслуживают. продышав в Риме хоть круглый месяц, не обогнешь и десятой его доли. Ходи в музеи хоть всякий девай, не побываешь во всех за круглый год. За семь дней нам удалось вот что. Собору Святого Петра и музею Ватикана мы посвятили начальный девай. Я навряд ли могу сейчас передать все эмоции и переживания, возникшие в душе от их посещения, и вряд ли что-то могу выговорить здоровое для туриста. Кроме одного! Ради всех святых, не стойте в этой очередности вдоль государственных стен. Все равновелико она заканчивается немудрый стеклянной дверью, а за ней холл с билетными кассами. выступайте мимо всех людей прямиком вовнутрь. обогнув нутро собора Святого Петра, вы, понятно, пойдете наверх, под купол,